Я признаю, что давно не был в тбилисском городском суде. Соответственно, не удивительно, что мне было сложно все там узнать. Куда делось полуразрушенное здание с почерневшими стенами и грязными окнами?!

Изменения, как говорится, на лицо. К тому же, вместе с фасадом отремонтирован и интерьер, который, благодаря металлодетекторам, зеркальному полу и очередям у электронных табло, больше напоминает зал ожидания аэропорта, чем суд. Фасад здания также производит впечатление: царство Фемиды снаружи охраняют свирепые каменные львы. Лев, напомню, является символом силы, власти и благородства, хотя, благодаря судебной реформе, богиня правосудия и справедливости остается только надеждой каменных львов. Здание суда и прилегающую к нему территорию охраняет группа хорошо натренированных и оснащенных мандатури. От их бдительного ока не скроется ни одно нарушение закона, будь то в зале суда, в протяженных корридорах здания или его огромном дворе. Короче, все было бы хорошо, если бы не одно обстоятельство: в этом раю нет места журналистам! Понятно, что с таким знаком вы нигде не сталкнетесь, но это становится понятным при входе на территорию суда, и, чем больше проходит времени, тем больше убеждаетесь, что лучше бы вы остались дома или в редакции!

Понятно, что, ввиду того, что вы журналист, никто не захлопнет дверь у вас перед носом, но, даже не сомневайтесь, что если вытащите микрофон, включите диктофон или щелкните фотоаппаратом, рядом с вами тут же окажется группа мандатури (даже, если будете стоять в самом дальнем месте двора здания суда), которые, в соответствии с законом, воспрепятствуют вам в осуществлении журналистской деятельности и строгим тоном напомнят, что:

«В здании суда, а также в зале, где проводятся судебные заседания запрещены фото-, кино-, видеосъемка и трансляция, помимо случаев, когда, их осуществляет суд или лицо, управомоченное судом. Суд может распространить наличествующие у него материалы фото-, кино-, видеосъемки судебного процесса, если это не противоречит закону. Стенографирование и аудиозапись судебного заседания допускается в порядке, установленном судом (судьей). Это право может быть ограничено по мотивированному решению суда (судьи)», - так выглядит пункт 4-й статьи 14-й органического закона Грузии «Об общих судах», со времени принятия которого скоро пройдет пять лет и, благодаря которому, «судебная журналистика» как жанр в Грузии фактически не существует.

На протяжении пяти лет общественность не видела судьи, который зачитывает приговор (решение), не видела прокурора, который аргументирует обвинение, не видела подсудимого, который признает свою вину или доказывает свою невиновность... Никаких эмоций и первоисточников, только вызывающий сомнение в точности рассказ журналиста, у которого отняли технические средства (камеру, диктофон, фотоаппарат)! Уже пять лет, как в информационном пространстве суд стал очередной черной дырой, из которой периодически звучит лишь полный канцеляризмов текст или монотонный голос судьи-спикера! Уже пять лет, как власти Грузии превратили гластность судебного процесса в бесполезную формальность. А ведь пять лет назад Уголовно-процессуальный кодекс Грузии давал право участникам судебного процесса и другим лицам (если они не мешали судебному рассмотрению дела) на использование стенографии, записи голоса и других записывающих средств во время процесса. Более того, запрет на фото-, кино-, видеосъемку, а также трансляцию процесса по радио и телевидению был возможен лишь по мотивированному решению суда!

Но, как было отмечено, пять лет назад все радикально изменилось, чему власти посвятили такое объяснение: нахождение телекамер в зале, где проходит судебное заседание, оказывало содействие ангажированию процесса и устроению провокаций сторонами. Власти, разумеется, ничего не сказали о квалификации и непредвзятости судей, также как и не рассмотрели другие средства обуздания провокаторов, помимо выставления из зала камер (диктофонов и других видов записывающей техники). В результате мы получили невиданное вырождение судебной журналистики: репортажи либо не делаются (или их невозможно сделать), либо делаются очень низкого качества и неточные, но сами представители высших эшелонов судебной власти полагают, что изменения себя оправдали и, что, именно благодаря этим изменениям, возросло доверие к судам. Председатель Верховного суда Грузии с гордостью приводит результаты исследования, проведенного в мае 2011 года среди лиц, обратившихся в суды Грузии: оказывается, 75% опрошенных заявляют, что доверяют суду, а 16% зафиксировали частичное доверие к суду.    

Получается, что из каждых десяти граждан восемь доверяют суду, но, почему-то этим результатом судебной реформы особенно не гордится президент Михаил Саакашвили, который стоял во главе реформы, и, который, мягко говоря, имеет обыкновение хвалить себя за свои достижения. Президент Грузии гордится полицией, обновленными дорогами, реформой здравоохранения, боеспособной армией, успешной борьбой с коррупцией и Домами юстиции так, что даже не вспоминает судебную реформу. Понятно, что это не означает, что судьи берут взятки или судебная инфраструктура не приведена в порядок. Это в большей степени знак того, что, с точки зрения беспристрастности судей, и хвастаться нечем и, должно быть, из-за того, что стало закрытым пространством для судебной журналистики! А ведь десять лет назад, когда начиналась судебная реформа, журналисты стояли на передовой борьбы и играли важную роль в деле модернизации системы правосудия. В предисловии к «Учебнику судебной журналистики», изданного Ассоциацией правового образования (ALPE) и Международным центром для журналистов (ICFJ) в 2002 году, читаем:  

«Общество нуждается в такой судебной системе, которая будет для него не только оцененной и премлемой, но и прозрачной и справедливой. Журналисты могут оказать содействие формированию и сохранению подобной системы путем систематического освещения судебных и законодательных вопросов. Как работает судебная система, когда она делает свое дело и когда – нет, - это вопросы, освещая которые журналисты помогут гражданам разобраться в этой системе».

Этот текст, как уже было отмечено, написан десять лет назад, а на протяжении этого времени многое изменилось. Новейшая история Грузии перегружена трагическими датами и событиями, которые прямо или косвенно, связаны с потерей территорий. Понятно, что принятое парламентом страны в июле 2007 года решение («благодаря» которому журналистская деятельность оказалась под запретом на территории суда) не принадлежит к числу этих трагических событий, но общество на его основании потеряло важную территорию (в лице судов). Возвращению сепаратистских регионов препятствуют многие внешние факторы, но возникает вопрос, что мешает изобрести более гибкую систему регуляции, допустить осуществление журналистской деятельноси в судах и, тем самым, вернуть их обществу? Оставив все в стороне, почему средствам массовой информации завязывают глаза повязкой, предназначенной Фемиде?