На шатком мостке

Личное пространство - это пространство, проникнуть в которое журналист, даже в случае с публичными лицами, имеет право очень редко. Личное пространство - это другой мир, с непонятными постороннему чувствами, эмоциями, мыслями.

Личное пространство человека - особо интимная сфера и потому должна быть четко защищена. Частью этой сферы является вера. Сопутствующая вере любовь - это данность, которую невозможно истолковать с помощью научных дефиниций или химических формул. По Юнгу, "религия - это живой союз с протекающими в душе процессами, которые не зависят от сознания, а происходят где-то вне него, в потаенных уголках души" ("Божественный отрок"). Соответственно, ни у кого не должно быть права принуждать другого любить именно "его" бога, или не любить вообще.

В современном мире существуют различные формы принуждения. Одной из них является маргинализация вопроса, - то, что применяет против верующих часть грузинской медиа, называющая себя сторонницей либеральных ценностей. Одна из составных частей этой формы - объявление религии, веры пережитком прошлого и представление верующих в качестве ретроградов. Однако либерализм как течение, прежде всего, основывается на праве человека на свободу выбора. "Либер" - латинское слова, означающее "свободу", общее же объяснение либерализма таково: философское, экономическое и политическое обучение, проистекающее из свободы человека распоряжаться собой и своей собственностью.

Эксперт по вопросам прав человека Фридон Сакварелидзе дает следующую собирательную характеристику либерализма: "Идеал либерализма - это общество, в котором у всех есть свобода действий, где государственная власть ограничена, и ее функция доведена до минимума. Фундаментальные ценности либерализма: личная свобода и личная ответственность каждого члена общества; свобода выборов и объединений; разделение власти; верховенство закона; демократическое строительство общества и демократический контроль общества над государством; частная собственность, экономическая свобода, рыночная экономика; равенство в правах и возможностях достижения успеха для каждого гражданина" (журнал "Солидарность", №4, 06).

Именно в неверном понимании либерализма берет начало проблема, создавшаяся в последние несколько лет в грузинской медиа. Часть журналистов считает, что церковь вмешивается в жизнь страны и этим ограничивает права как государства, так и его граждан. Приводимые же в доказательство этого аргументы, зачастую, оскорбляют верующих. В результате, получаем замкнутый круг, внутри которого борьба за либерализм принимает оттенок борьбы против верующих и - наоборот. Возьмем, к примеру, одну из самых "горячих" тем мая нынешнего года - события вокруг написанной одним любителем "тайны".

"Борьба продолжается - православные или либералы" - так озаглавил "Резонанс" (08.05.10) репортаж, рассказывающий о потасовке перед Университетом им. И.Чавчавадзе. Журналист и газета использовали в заголовке слова "православный" и "либерал" без кавычек, и это оставляет впечатление того, что борьба между православными и либералами действительно происходит. Клише это определенным образом нейтрализовано в тексте репортажа фразой: "...ругались и кричали т.н. защитники христианства т.н. либералам", - однако для сбалансирования вкравшейся в заголовок ошибки она все-таки не может быть зачтена.

Второе клише, с которым мы сталкиваемся в этом репортаже, и которого я также хочу коснуться, - прозвучало в словах одного из респондентов: "Все управляется русскими силами, - борются с грузинскими демократическими институтами, в том числе, и с университетами", - говорит он, подразумевая либерализм и, как видно, противодействие всему русскому. В этом смысле, интересен еще один материал, прочесть который можно в №30 журнала "Либерал" под заголовком "Модзраоба "Цин"".

Статья "Модзраоба "Цин"" ("Движение "Вперед"") рассказывает о молодежном движении, и вопросов в ее отношении не возникло бы, когда бы не этот абзац. Автор пишет: "Несмотря на большое идеологическое сходство, члены молодежного движения "Цин" отрицают какую-либо связь с русским фашистским идеологом Александром Дугиным, который разработал евразийскую доктрину и представил идею единой Евразии, доминантным государством в которой будет Россия, а Грузия и Украина - ее частями".

В материале не говорится о том, какое конкретное сходство увидел автор между идеологиями "Цин" и Дугина; в какой связи с этим молодежным движением состоит идея "доминантной России и ее частей - Грузии и Украины". Соответственно, остается впечатление, что упоминание о Дугине понадобилось для заключения союза между "Цин" и Россией. Движение "Цин" сегодня является членом "Народного православного движения", а за ним сейчас стоит Малхаз Гулашвили, зависимость которого от России - это уже маргинализированная тема.

Расхожее клише - если не либеральное, значит, русское - постепенно вкралось в грузинскую медиа. Это некий трансформированный вид утвердившегося сегодня штампа - "агент России". А подобные штампы и клише ограничивают мышление, ареал мысли, суждений. Соответственно, подобное "упрощение" вопроса не должно быть целью журналиста. Если мы имеем факт, подтверждающий наш вывод, то следует его привести, если же нет - тогда не будем делать вывод лишь на основании своих взглядов. Это несерьезно.

События, развернувшиеся в мае перед Университетом им. И. Чавчавадзе и в телекомпании "Кавкасиа", подвигли многих еще раз порассуждать о религии, но особенно интересным, в этом смысле, оказался напечатанный в том же номере "Либерала" материал - "Власть и религия перед выбором" (еще и потому, что в грузинской медиа журнал "Либерал" считается одним из самых  сбалансированных изданий). К сожалению, материал полон оскорбительными для большей части общества высказываниями. Например:

"Подхваченная на митингах религиозность и опыт массовых молитв сформировали грузинский народ в электорат, который отдаст голос любому недостойному, если тот сделает главным своим лозунгом защиту православия и грузинских традиций", - таков вывод, основанный лишь на взглядах автора, предположение, которое, возможно, и не оправдается, а ведь его нам преподносят, как истину";

"У наших граждан протест не возникает даже тогда, когда они слушают разбогатевших, восседающих в заграничных джипах, невежественных духовных лиц, которые проповедуют лишь покорность и верность грузинским традициям", - общие фразы, без конкретики (которые "невежественные" духовные лица? Каких "грузинских традиций"? Где и когда?), показывающие только раздраженность автора;

"Акцент делается лишь на внешнюю, поверхностную сторону, - женщина в брюках не войдет в церковь, а супермаркеты во время поста торгуют постными тортами и мороженым", - читая далее этот абзац, убеждаемся, что претензия звучит и в адрес церкви, которая, по словам автора, "ничего, кроме псевдорелигиозности, предложить пастве не может". Однако непонятно, какова связь между посещением церкви в брюках и торговлей в супермаркетах постными тортами и мороженым.

Это тот самый шаткий, нитяной мостик, что пролегает между либерализмом и представлением о либерализме, - проповедуя свои ценности, не оскорби ценности чужие. Даже те, которые ты не приемлешь. Под этим углом, рассмотрю еще одну цитату: "В школах и больницах, в парламенте и в кабинетах членов правительства Ленинские уголки заменены иконными уголками". Кто как хочет, так и заполнит свободный угол, - так он должен быть более либеральным, но главное здесь - скорее, та связь, что хочет показать нам автор: трансформация ленинского уголка в уголок с иконами. Хорошую ассоциацию это, конечно, не вызовет.

Самое сложное в журналистике - сохранить объективность. Теоретически, ты знаешь, что не должен подпадать под влияние кого-то или чего-то, что собственный взгляды не должны делать тебя тенденциозным, что твое дело - это точная передача событий и их непредвзятый анализ. Все это ты хорошо знаешь, но быть только зрителем, беспристрастным оценщиком удается не всегда. Здесь и пролегает граница журналистского профессионализма - по твоей возможности быть "другим" даже тогда, когда дело касается самого личного, самого болезненного для тебя вопроса, быть объективным проводником события, которое, благодаря тебе, журналисту, становится достоянием общества.